Декабрьские события в Алматы: правда о подавленном протесте и его последствиях

Почти сорок лет назад, 17–18 декабря 1986 года, в Алматы на улицы вышли тысячи казахстанских студентов и молодых рабочих. Поводом стало назначение Геннадия Колбина, никогда не жившего в республике, первым секретарём ЦК. Для страны, десятилетиями находившейся в застое, это выступление стало беспрецедентным: Желтоқсан во многом предвосхитил волну митингов и забастовок, которая вскоре прокатилась по всему Советскому Союзу и в итоге привела к его распаду. Но для самих участников протест обернулся жестокими репрессиями. О точном числе погибших и пострадавших до сих пор спорят: при официальных двух жертвах исследователи называют цифры до 170 человек. Среди тех, чья судьба стала символом трагедии, был Кайрат Рыскулбеков, приговорённый к 20 годам лишения свободы и умерший при неясных обстоятельствах по дороге в колонию.

Официальная версия событий сразу была выстроена как история о «пьяной и одурманенной националистами толпе». Совместное обращение ЦК Компартии Казахстана, Президиума Верховного Совета и Совмина описывало происходящее как хулиганство, погромы и насилие над «невиновными гражданами» и призывало жителей города выйти на защиту порядка. Эту риторику поддерживали первые лица республики: глава казахстанского КГБ Закаш Камалиденов говорил о «махровых националистах», Саламат Мукашев отрицал наличие жертв, а Нурсултан Назарбаев, тогда председатель Совета Министров, называл протестующих «экстремистски настроенными молодчиками» и «социально нездоровой частью студенчества». Одновременно по вертикали власти разошлись директивы: вузы, заводы, силовые структуры должны были пресекать «национализм», проводить собрания, выводить дружины и обеспечивать жёсткую дисциплину.

Силовое подавление стало главным ответом государства. На площадь вывели милицию, внутренние войска, курсанта с сапёрными лопатками. По официальным данным, было задержано свыше 8,5 тысячи человек, почти тысяча получила административные наказания, 99 участников осудили на реальные сроки, более 600 студентов исключили из вузов или уволили с работы. Официально признали погибшими только одного демонстранта и одного дружинника. Лишь к концу 80-х, после работы комиссии под руководством Мухтара Шаханова и публикации документальных материалов и свидетельств очевидцев, стала складываться иная картина происходившего. Тогда же изменился и тон высказываний Назарбаева: он уже утверждал, что понимал правоту молодёжи и будто бы «шёл в голове колонны».

Совсем иначе эти дни запомнили люди, оказавшиеся на площади и рядом с ней. Очевидцы вспоминали, что утром 17 декабря студенты пришли с лозунгами о свободе слова, портретами Ленина и требованиями объяснить, почему республикой должен руководить человек «со стороны». Многие воспринимали происходящее как мирную демонстрацию. По их словам, агрессия началась после того, как войска и милиция начали теснить толпу, выхватывать людей, в том числе девушек, и сбрасывать их в автобусы. В ход пошли дубинки, сапёрные лопатки, затем подключили пожарные машины: в морозных условиях людей поливали холодной водой, из-за гололёда многие падали, получали травмы, их добивали ударами и заталкивали в транспорт. Вечером и ночью силовики прочёсывали дворы, подъезды, чердаки и общежития, используя служебных собак и избивая и задерживая не только протестующих, но и случайных прохожих.

События не ограничились самой площадью. Студенческие общежития штурмовали отряды в касках и со щитами, преподаватели, пытавшиеся защитить ребят, сами попадали под удары и оскорбления. В домах вокруг площади жители наблюдали, как силовики тащили женщин по лестницам, били лежащих людей и бросали с балконов. Комиссия по расследованию Желтоқсана зафиксировала многочисленные свидетельства того, что до применения силы демонстрация оставалась мирной, а призывы к погромам исходили от отдельных провокаторов, чьи действия правоохранители почему-то не пресекали. Позднее бывшие прокуроры признавали, что следствие велось с заранее заданным обвинительным уклоном, под давлением партийного руководства, а судьи получали негласные указания назначать максимально жёсткие меры наказания.

Вопрос об ответственности за декабрьскую расправу до конца так и не прояснился. Представители союзных ведомств переводили стрелки на «местные органы», казахстанские партийные руководители — на Колбина и Кремль. Однако комиссия, подводя итог, отмечала: даже если часть решений принималась в Москве, руководство республики не выступило против насилия и не попыталось защитить своих граждан, а, напротив, активно помогало реализовывать принятые наверху меры. Для советской системы Желтоқсан стал тревожным сигналом: впервые массовый протест в национальной республике был связан не с «хулиганством», а с требованием политического достоинства и права самим решать, кто будет руководить страной.